Правительство России с участием Минобороны страны планирует комплекс мер по увеличению призывной базы в стране. Среди них: сокращение количества вузов, где студентам сохранят отсрочки, увеличение призывного возраста до 29 лет, увеличение срока весенней призывной кампании до 1 сентября, усиление ответственности граждан за уклонение от военной службы. Руководство страны пойдет на непопулярные меры, направленные на то, чтобы уже в ближайшее время начать ежегодно призывать в армию как минимум 800 тысяч новобранцев.Отсрочки для студентов в законе оставят, но их «привяжут» к военной службе по призыву не с помощью нового закона «О воинской обязанности граждан РФ», а более просто – постановлением Правительства. По представлению Генштаба премьер Владимир Путин определит список вузов, которым будет дана новая государственная аккредитация. Студенты вузов, которые не будут иметь государственную аккредитацию, будут призываться в армию с первого или второго курсов, получив что-то вроде «академического» отпуска на год.По новому законопроекту государству предлагается отказаться от повесток для граждан призывного возраста. Им будет вменена обязанность в установленное время самим являться в военкомат на предмет определения их дальнейшей военной судьбы, то есть направления на военную службу по призыву. Неявка будет приравнена к уголовно наказуемому преступлению.Аргументы, которые приводят генералы, не новы. В армии недобор, отсрочек от призыва слишком много, число уклонистов растет, приближающийся демографический кризис совсем обескровит армию. Однако реализация намерений генералов будет означать, что комплектование российской армии возвращается к советским образцам 1980-х гг. До указа президента СССР Михаила Горбачева в мае 1989 г., отменившего рекрутчину для студентов дневных отделений, почти поголовный призыв после сдачи летней сессии был нормой. Однако даже во времена СССР молодых людей старше 27 лет в армию не брали.Это возвращение вызвано провалом программы перехода армии на контрактную основу. В феврале начальник Генштаба генерал Николай Макаров прямо заявил: «Мы не переходим на контрактную основу. Более того, призыв мы увеличиваем, а контрактную часть уменьшаем». Минобороны не смогло организовать и сделать привлекательной профессиональную службу в армии и видит выход в том, чтобы заткнуть образующуюся дыру ростом числа призывников. Понятно, что качество этих солдат, призываемых на год, будет ниже, чем качество контрактников.Отказ от перехода к профессиональной армии обернется печальными последствиями для будущего России. Весь «комплекс мер», которые планирует провести МО, может нанести значительный ущерб экономике и поставить крест на модернизации страны. Многие молодые перспективные специалисты предпочтут годичному перерыву в учебе и карьере отъезд за границу.

Освободив студентов элитных вузов России от воинской повинности, правительство создаст резервации «золотой молодежи».

Российское правительство объявило о сокращении в два раза количества военных кафедр в вузах. Об этих планах было известно давно, однако привести их в действие сейчас, в период «междуцарствия», решили не случайно. Для принятия непопулярных мер период смены власти подходит как нельзя лучше. Старая власть уходит, поэтому от нее бессмысленно что-либо требовать. Апеллировать к новой — тем более.

В Минобороны полагают, что в стране избыток офицеров запаса, а содержать большое количество военных кафедр слишком дорого, а рядовых, особенно в связи с переходом на годичный срок службы, армии не хватает. Есть своя логика у Министерства образования, которое на фоне заявлений его руководителей о равном доступе к знаниям фактически поощряет социальную сегрегацию. Одни вузы (их будет немного) — для детей элиты, которые рядовыми служить не пойдут. Остальные вузы — те, что без военных кафедр, — для масс.

В любом решении правительства любой страны мира отражаются ведомственные интересы. Это нормально. Плохо, если эти интересы обусловлены вовсе не заботами об общем благе. Например, когда военное ведомство упрямо следует практике призывных армий XIX—XX веков, может быть, потому, что в современных условиях так проще скрыть безответственность и некомпетентность генералов. Или когда Министерство образования вместо демократизации обучения фактически пытается протащить в XXI век сословный принцип социальной организации. Понятно, кстати, почему это происходит: элита намерена стать несменяемой, чтобы никто не мог конкурировать с ней за место под солнцем.

Андрей Рябов, политолог, обозреватель «Новой Газеты»

По его мнению, военная бюрократия сознательно затягивает реформу армии, предпочитая большую и плохую армию маленькой и хорошей.

– Переход на годичный призыв с отменой части отсрочек – это хорошо или плохо?

– «Хорошо или плохо» – вопрос из детского стишка. Но если спросить, станет ли армия от этого компактной, мобильной и боеспособной, как нам обещают, то я отвечу, что не станет. И дедовщина никуда не денется. Корни дедовщины не в том, что служат два года, а в том, что людей загоняют в армию помимо их воли. И если сейчас старики мордуют молодых, то при годичном сроке службы угнетать будут по землячествам, уголовным кланам и просто на основе большей физической силы. Вдобавок офицеры, командующие призывниками, будут чувствовать себя людьми второго сорта, потому что все лучшее уйдет в части постоянной готовности, укомплектованные контрактниками. А остальная армия окажется большим стройбатом, источником бесплатной рабочей силы. Серьезно обучать призывников военному делу никто не будет. Все равно за год овладеть современной военной техникой и тактикой полмиллиона призывников не смогут.

– Как же в Германии успевают обучить солдата за девять месяцев, в Финляндии – вообще за шесть?

– Потому что там вся служба от первого до последнего дня посвящена обучению, а не хозработам. Там сложились традиции соответствующего отношения офицеров к рядовым, а молодежи – к армии. К тому же их вооруженные силы крошечные, и задачи у них крошечные. Вот если бы у нас армия была 50 тысяч человек, мы, может быть, тоже смогли бы за полгода обучить солдат азам военного искусства. Это как в кулинарии: приготовить хороший обед на несколько человек нетрудно, а на несколько сотен или тысяч – очень сложно.

– А какая армия нам нужна?

– Расчеты показывают, что при нашем геостратегическом положении минимально необходимая армия – это порядка 500–600 тыс. человек, помимо пограничных и внутренних войск. Стратегические ядерно-космические силы – 150 тыс. человек и силы общего назначения: авиация, флот и сухопутные войска на западе, востоке и юге станы и за рубежом – еще примерно 400 тыс., чтобы разрешить в нашу пользу локальные и региональные конфликты. Что касается крупномасштабной войны, которой оправдывается миллионная армия и большой контингент резервистов, то у нас такая война может возникнуть только с НАТО или с Китаем. В такой войне, если мы будем терпеть поражение, то применим ядерное оружие. Так записано в нашей военной доктрине, и все об этом знают. Ядерное сдерживание – гарантия от крупномасштабной войны, а для ядерной войны мобилизация нам не понадобится. Да и вооружать резервистов нечем, разве что стрелковым оружием, которое в современной большой войне ничего не решает.

– Деньги на элитную армию в 500–600 тыс. у страны есть?

– Наш военный бюджет – без малого триллион рублей. И этой суммы достаточно, чтобы обеспечить 500–600-тысячную армию. Особенно если деньги не будут уходить в закрытый военный бюджет, как в черный ящик, когда оглашаются лишь несколько цифр, которые никому ни о чем не говорят. Нужно широко, с привлечением специалистов и депутатов Госдумы обсуждать численный состав, дислокацию войск, программы вооружения и принимать только всесторонне обоснованные решения. Тогда денег хватит. Вот на миллион сто тысяч не хватит. Недаром наш президент постоянно твердит, что американский военный бюджет в 25 раз больше российского. Поэтому они и имеют миллион четыреста тысяч того качественного уровня, к которому нам надо стремиться.

– Но даже при двукратном сокращении армии, как вы предлагаете, расходы на одного солдата у нас будут в восемь раз меньше, чем у США!

– Зато по сравнению с нашим нынешним уровнем вдвое больше. Кстати, у нас и на инженера меньше расходы, и на врача. И 70% населения России имеют такой же доход, как 10% самых бедных американцев. Важно, чтобы по уровню жизни внутри страны армия была намного выше среднего уровня – от рядового контрактника до генерала. Пока что у нас на военнослужащего удельные расходы меньше, чем у Турции. А Турцию нам нужно обогнать. И ориентироваться в плане обеспечения солдат и офицеров хотя бы на такие военные державы, как, скажем, Греция, Испания. С американцами и англичанами мы пока соревноваться не можем.

– Сколько тогда можно было бы платить контрактнику?

– Примерно 15–20 тыс. рублей по нынешним ценам. В горячих точках – больше. А не 6–7 тыс. рублей, как сейчас начальная зарплата контрактника. Вот и идет туда зачастую не тот контингент, который хотелось бы видеть. Еще опыт западных стран показывает, что только деньгами контрактников не привлечешь. В американскую армию идут за льготным получением высшего образования, что обеспечивает переход человека в средний класс. В нашу армию пошли бы за льготным кредитом на покупку жилья. Ведь жилье – главная проблема молодежи, связанная и с положением в обществе, и с обзаведением семьей, и с демографией, чтобы больше детей рожали.

– В Минобороны есть люди, которые думают так же, как вы?

– Есть. Только они держат язык за зубами, потому что иначе очень быстро окажутся за стенами Министерства обороны. А руководство страны опирается на мнение военной бюрократии, которой нужна большая армия, пусть плохая и призывная. Большая армия для бюрократии всегда лучше, чем маленькая, потому что любая бюрократия стремится к расширению своих штатов, увеличению бюджета. И система принятия решений в военной сфере организована таким образом, что альтернативные точки зрения до руководства не доходят. А если что-то и дойдет, то та же самая военная бюрократия, работая в закрытом режиме, опровергнет эти доводы, тогда как их сторонники попросту не будут иметь возможность сказать что-то в их защиту.

– Военная бюрократия непобедима?

– Почему же непобедима? Сравните широкое обсуждение военной реформы в нашей прессе с тем, что было двадцать лет назад. Вы напечатаете это интервью, и вас за это не посадят. Меня, надеюсь, тоже. А раньше такое вполне могло произойти.

– То есть еще лет двадцать подождем, и призыв отменят?

– Может, двадцать, а может, и десять. Это же зависит не от погоды, а от активности людей. В России перемены и к плохому, и к хорошему происходят очень быстро. И зачастую неожиданно.

Новые Известия